Личность с навязчивостями и агрессия

Лица с навязчивостями испытывают трудности в связи со собственной злостью и аффективностью. Они очень рано учатся самоконтролю и самонаблюдению; исследование их биографии указывает, что спонтанные реакции вызывают у их ужас; с юношества они обязаны подавлять наружные выражения злости, ненависти, упрямства и враждебности, потому что это тянет за собой наказание либо лишение Личность с навязчивостями и агрессия их любви. Но в жизни эти чувства неминуемы. Что все-таки им делать? Если у их довольно очень развито "Я" и они, в отличие от лиц с депрессивной структурой личности, не испытывают ужаса утраты, они способны как-то регулировать свои аффекты; в неприятном же случае из-за Личность с навязчивостями и агрессия ужаса наказания они обязаны воспрещать для себя всякие проявления злости. Разглядим вероятные варианты реагирования, если схожая ситуация длится. В большинстве случаев они очень осторожно обходят свои аффекты и свою злость. Они длительно колеблются и колеблются в том, могут ли они проявить в данной ситуации злость и имеют склонность ослаблять ее проявления, смягчать Личность с навязчивостями и агрессия ситуацию либо "перечеркивать" ее, как в данном примере.

Когда один пациент во время сеанса психотерапевтического исцеления высказал замечание относительно поведения собственной супруги, которое давало ему право на раздражение и досаду, он тотчас же поправил себя: "То, что Вы услышали от меня, очевидно гиперболизировано. Я высказал свое мировоззрение только для Личность с навязчивостями и агрессия того, чтоб прояснить ситуацию. Пожалуйста, не поймите меня превратно, у Вас может создаться неверное воспоминание о наших отношениях, мы во всем осознаем друг дружку". Из этого выражения отлично видно, с каким ужасом и следующим чувством вины переживает пациент проявления собственной злости и как рвение ослабить брутальные Личность с навязчивостями и агрессия проявления приводит этого пациента к заглаживанию и исправлению повторно переживаемой ситуации либо к усилению чувства вины. Для лиц с обсессивным развитием личности свойственна идеология, связанная с повторными попытками разрешения конфликтов и аффектов, которые они, но, не могут воплотить. Для их отказ от аффекта сопровождается идеологизацией собственного могущества и своей значимости: наружное выражение Личность с навязчивостями и агрессия аффекта является признаком распущенности, неумения держать себя в руках, поведения, которое кажется им недостойным. Пока здоровье позволяет им держаться в определенных границах, они считают небезопасным и разрушительным себе наружное проявление аффекта и, будучи сверхтребовательными к для себя, пробуют его смягчить и ослабить, все в большей и большей степени Личность с навязчивостями и агрессия контролируя себя. В этой связи мы можем привести пример развития назойливой симптоматики у дамы, которая не могла проявить собственной неприязни к супругу, вследствие чего у нее развился ужас перед ножиками и другими наточенными предметами, с которым ей приходилось биться каждый раз, когда супруг возникал перед ней, и который продолжался Личность с навязчивостями и агрессия столько времени, сколько он оставался с ней. И кто знает, чего стоила ей эта борьба по угнетению злости! При выяснении отношений с супругом ее злость становилась наименее небезопасной, так как на ее пути появлялся барьер навязчивостей. Одной из способностей придать "легитимность" собственной злости, не выражая ее вовне, и даже; рассматривать Личность с навязчивостями и агрессия ее как достоинство для лиц с назойливым развитием является адекватный выбор профессии. В данном случае они получают право биться со всем тем, что считают запрещенным для самих себя. Так возникают фанатики - неумолимые, бескомпромиссные и жестокие в собственной борьбе в всех областях, будь то гигиенические требования, угнетение Личность с навязчивостями и агрессия инстинктов, соблюдение морали либо религиозность. В отличие от лиц с депрессивным складом личности, они направляют свою злость не на самих себя, но на наружные проявления и делают это с незапятанной совестью, будучи убеждены в том, что это нужно. Можно для себя представить, какую опасность может представить такая склонность находить и всегда Личность с навязчивостями и агрессия отыскивать клапан для выхода собственной злости, ссылаясь при всем этом на собственные "убеждения". О том, какие законные формы может принимать выраженная злость, прикрываясь при всем этом святыми целями, мы уже упоминали, говоря о христианской идеологии. Граница меж психологическим здоровьем и заболеванием тут очень тонка, потому что злость в этом Личность с навязчивостями и агрессия случае опирается на то, что считается нормой. Какие трагические формы это может принять в случае, если коллектив ставит свою злость на службу идеологии, мы лицезреем на примере преследований евреев во времена. Третьего рейха, всех войн, когда ликвидирование противников возводится в ранг морали и даже санкционируется церковью.

Более мягеньким Личность с навязчивостями и агрессия вариантом описанной чуть повыше "законной" злости является чрезмерная правильность, которая, не считая того, что она является формой угнетения злости у личностей с обсессивным развитием, представляет более нередко встречающуюся форму сознательного поведения. Способности придать собственной злости правильность, доходящую до степени садизма, очень многообразны - это бюрократ, который пунктуально, минутка за минуту, закрывает Личность с навязчивостями и агрессия окошко собственной конторы, хотя просто мог бы еще кого-нибудь обслужить; учитель, выделяющий мельчайшие отличия в пунктуации либо ошибки, связанные с невнимательностью; экзаменатор, который считает правильным только ответ, ни на йоту не отличающийся от ожидаемого; арбитр, строго придерживающийся буковкы закона при оценке того либо другого проступка и не принимающий Личность с навязчивостями и агрессия во внимание мотивацию, и т. д. Можно отыскать огромное количество других примеров, представляющих эквиваленты злости. Некие личности выражают злость в форме сверхкорректности, злоупотребляя собственной властью и скрывая мотивы собственного поведения даже от самих себя, ссылаясь на нерушимость правил и значимость выполняемого ими долга. В особенности небезопасной становится такая злость Личность с навязчивостями и агрессия личностей с обсессивным развитием тогда, когда тяжело решить, обусловлены ли предъявляемые ими требования, либо они являются только проявлением их своей воли. Естественно, что должен соблюдаться порядок, но он должен быть живым, а не мертвенно-педантичным; нравственность имеет огромное значение, но она не должна быть человеконенавистнической и агрессивной. Отсюда ведет ровная Личность с навязчивостями и агрессия дорога ко всему, что просит дрессуры и муштры, о которых нам отлично понятно из армейской жизни. Для злости личностей с; назойливым развитием вообщем типично приобщение ко всему, что касается нормирования, регуляции и принципной соподчиненности, для их принципиально, чтоб все имело свое заглавие и свое место. При Личность с навязчивостями и агрессия всем этом: их узенькая исполнительность соответствует их потребности владычествовать Их злость труднодоказуема, потому что она носит надперсональный, анонимный нрав, за которым прячется страсть к насилию. Очередной соответствующей чертой злости у личностей с доминированием навязчивостей является воля к власти, которая у их, в отличие от шизоидов, исходит не из необходимости самозащиты, но Личность с навязчивостями и агрессия из самой потребности владычествовать и подчиняться силе. Злость назойливых личностей служит власти, и власть, которой они владеют, служит злости. В связи с этим личности с назойливым развитием предпочитают профессии, которые предоставляют им власть и сразу дают возможность легализовать свою злость во имя порядка, необходимости, закона, авторитета и пр. Логично, что Личность с навязчивостями и агрессия к данной личной структуре в той либо другой степени относятся многие политические деятели, военные, полицейские, бюрократы, судьи, священнослужители, преподаватели и муниципальные заступники. От зрелости и интегративности личности зависит, как она употребляет данную ей власть и присущую ей злость. Потому что всякое общество просит от собственных членов Личность с навязчивостями и агрессия определенного порядка и соблюдения иерархии отношений, то это предоставляет личностям с назойливым развитием богатые способности для использования самых наилучших принципов в качестве прикрытия собственной злости и ненависти и придания им легитимности Родительский дом, школа и церковь являются первой воспитательной средой, где могут властвовать муштра, дрессура, бездушные способы воспитания, при которых чувство Личность с навязчивостями и агрессия вины внедряется в сознание малыша методом наказания. Все это является благодатной почвой для следующего назойливого развития личности у малышей - и в последующей части книжки мы более тщательно разъясним это. Специфичной формой злости назойливых личностей, которая, а именно, отражается и в их речи, является хитрость, также пугливая угодливость, за которыми Личность с навязчивостями и агрессия прячется притаившаяся злость. Это присуще людям, чьи проявления злости в детстве строго наказывались, кто не мог открыто проявлять упрямство и аффекты и обязан был реагировать потаенно, прибегая к хитрости. Граница меж коварством и предательством узка, это отлично описывается выражением "волк в овечьей шкуре". Еще одним следствием серьезного Личность с навязчивостями и агрессия наказания за моторно-экспансивное и аффективно-агрессивное поведение малыша является нарушение развития здорового восприятия собственного тела. Малыша учат некорректно обращаться со своим телом, подавлять свои телесные реакции, что вызывает у него чувство неловкости; он испытывает чувство, как будто он "не у себя дома" (mcht zu Hause) Для того чтоб Личность с навязчивостями и агрессия испытывать удовлетворенность от собственного тела, нужна свобода движений, которая сама по для себя переживается ребенком с удовольствием. Заместо этого он принуждается пристально смотреть за своими движениями, вследствие чего возникает не только лишь угловатость, угнетение двигательной активности и злости, да и неуверенность в собственных двигательных проявлениях, в выраженной форме мы определяем Личность с навязчивостями и агрессия это как неуклюжесть либо даже называем таких малышей бестолковыми увальнями. В таких случаях злость проявляется в упомянутых выше "неверных действиях". Неловкость, угловатость, присущие "увальням", превращают злость в нечто непроизвольное, лишенное злого умысла. Так, подавляя брутальную форму по ведения, ребенок "случаем" разбивает дорогую вазу, которую был должен наполнить водой: он "спотыкнулся Личность с навязчивостями и агрессия" и таким макаром воплотил свою злость. Сердиться и наказывать его за содеянное нет никаких оснований, а он, прикидываясь дурачком, получает при всем этом настоящее наслаждение от собственной мстительности и испытывает злое чувство приемущества, к тому же жалуясь при всем этом при всем этом на то, что очень ушибся Личность с навязчивостями и агрессия и что ваза с водой была очень тяжела для него. Следует снова напомнить, что неизменное самонаблюдение и гиперболизированный самоконтроль делают условия для ипохондрической настроенности, которая может быть применена как эквивалент злости и при которой все окружающие страда ют от ипохондрических (связанных с опасениями относительно собственного здоровья) страхов и симптомов у личности Личность с навязчивостями и агрессия с назойливым развитием, омрачающих все удовлетворенное и светлое. Так от реального либо предполагаемого нарушения функций кишечного тракта либо запора может разразиться домашняя трагедия. В качестве эквивалента злости у лиц с назойливым развитием опишем еще два типа поведения, которые, будучи обоснованы подсознательными механизмами, не сопровождаются чувством вины и воплощают Личность с навязчивостями и агрессия подавленную злость и аффективность: вязкость, топтание на месте, обстоятельность и нерешительность, из-за которых мучается и находится под неизменным гнетом их окружение. Это очень утонченная форма злости. К такового рода эквиваленту злости относится поведение дамы, которая перед концертом либо посещением театра никак не может окончить собственный туалет Личность с навязчивостями и агрессия и тем доводит до белоснежного каления собственного напарника, либо мужчины, который для разъяснения самого обычного факта либо действия должен, как говорится, "начинать от Адама и Евы". Ах так пациент с навязчивостями разъяснял свое запоздание "на целых две минутки!":

"Я закрыл свою контору ровно в 18 час. 15 мин.; я шел своим обыденным шагом к Личность с навязчивостями и агрессия автобусной остановке; автобус запоздал практически на три минутки; пока я вошел в него, прошла одна минутка. С таким запозданием я добрался до остановки, на которой был должен сойти, для того, что бы придти к Вам. В связи с этим я обязан был ускорить свои шаги, но меня задержала Личность с навязчивостями и агрессия дама, которая спросила меня, как отыскать какую-то улицу, и я, естественно, был должен ей это разъяснить; пока я шел, стало уже темнеть, и последние метры на пути к Вам я преодолел бегом в полной мгле". Это длинноватое разъяснение двухминутной задержки, о которой вообщем не стоит упоминать, он заключил Личность с навязчивостями и агрессия словами: "Извините меня за мое запоздание!" В ту же минутку пациент надавил на кнопку звонка, обозначая начало психотерапевтического занятия и тем подчеркивая, что уже поздно, пора начинать и он не хочет больше ожидать. Таким поведением он, не прибегая к разумным обоснованиям, дает осознать, что не хочет отдавать того, что Личность с навязчивостями и агрессия принадлежит ему по праву (времени, отведенного для психотерапии). Назойливая личность использовала звонок как клапан для выхода собственной злости и, вкупе с тем, как непрямую злость.

Примеры брутального поведения назойливых личностей можно помножить. Так, супруг "принципно" оставляет для себя на расходы небольшую сумму, упрямо храня при всем этом молчание Личность с навязчивостями и агрессия и противопоставляя себя другим членам семьи как эталон скромности и бережливости. Мы не можем упрекнуть этих людей в открытой аффективности, которая у лиц с другой личной структурой существенно почаще сопровождается брутальными действиями. В качестве обобщения мы вынуждены огласить, что назойливые личности быстрее склонны подавлять грех, чем совершать греховные Личность с навязчивостями и агрессия поступки, - подавленный грех сложнее выявить и обосновать. Другим проявлением злости является назойливость и несоблюдение дистанции, также говорливость (в народе таких людей именуют говору нами) - лишенное пауз, назойливое, "без точек и запятых", словоизвержение. В конце концов, это уже упомянутое нами брюзжание, одна из обычных форм злости личностей с назойливым развитием. Ужас наказания, чувство Личность с навязчивостями и агрессия вины и угрызения совести во связи с брутальными импульсами у личностей с назойливым развитием так сильны, что не считая обрисованных выше способностей их проявления и эквивалентов злости мы встречаемся и с их соматизацией (переводом на рельсы заболеваний внутренних органов). Расстройства сердечной деятельности, нарушения кровообращения, непостоянство давления крови Личность с навязчивостями и агрессия (сначала, его увеличение), преходящие нарушения кровообращения ("сосудистые кризы"), боль в голове, часто доходящая до мигренозных приступов, нарушения сна, расстройства кишечного тракта (колики) могут быть следствием либо проявлением подавленной злости и аффективности, выраженным на языке соматических симптомов. Эти соматические симптомы отражают неразрешенный конфликт меж злостью и невыполнимостью ее проявить, меж желанием Личность с навязчивостями и агрессия владычествовать и отсутствием решимости повлиять на сложившийся ход событий. В связи с задержкой ("плотиной") аффекта может появиться такое нарастание внутреннего напряжения, что это приводит к разрушению устройств угнетения и прорыву аффекта в форме разрушительных действий типа амока (Auto klaufen, разрушительное, сметающее все на собственном пути двигательное возбуждение с следующим его Личность с навязчивостями и агрессия запамятованием), неожиданной запальчивости, невразумительного рвения к разрушению. В собственном романе "Заметки Мальте Лауридс Бригге" Рильке обрисовал такое двигательное неистовство. Вот один из примеров соматизации эффективности и злости.

Один очень корректный и сдержанный мужик, занимавший в высшей степени ответственное положение в межчеловеческих отношениях, держался настолько деловито и не положительно Личность с навязчивостями и агрессия и не отрицательно благодаря тому, что удерживался от проявления каких-то чувств и аффектов. Что бы он ни переживал - печаль либо удовлетворенность, гнев либо нетерпение, - он не проявлял ни мельчайшего раздражения и был непоколебим в собственном стоицизме, испытывая гордость от того, что умеет держать себя в руках, быть хладнокровным Личность с навязчивостями и агрессия и не допускать каких-то возражений. Но у него был нездоровой пункт: в ситуациях, когда он испытывал злоба либо гнев и из суждений престижа не мог их проявить, он нередко ощущал сердцебиение и боль в области сердца - разумеется, его "панцирь" был недостаточно крепок. Конфликт на работе, связанный с нападками Личность с навязчивостями и агрессия и соперничеством, так усилил эти симптомы, что он обязан был обратиться к доктору в связи с предполагаемой опасностью инфаркта и попросил его снять эмоциональное напряжение и уменьшить нагрузку. Но определяющим в его заболевания была никак не завышенная проф нагрузка, но чрезвычайная, ненатуральная сдержанность и самообладание, лишавшие его способности "открыть Личность с навязчивостями и агрессия клапан" для собственных аффектов.

О Бисмарке мы знаем, что при разрядке накопившегося аффекта он был склонен к судорогам во время опьянения и даже время от времени кусал от злобы ковер. В базе искусства катастрофы лежит способность человека превращать аффекты в свою специальность благодаря воображению и возможности воплощаться в безупречный Личность с навязчивостями и агрессия образ. Я желаю снова напомнить об брутальной защите, которая свойственна, сначала, для личностей с обсессивным развитием. Собственной злостью они защищают свою персону, которую идеализируют и в отношении которой утверждают бесспорные права. Потому эти свойства в особенности нередко появляются при воспитании деток, во отношениях учителя и учеников, также в области Личность с навязчивостями и агрессия религии.

Биографические базы

Мы опять ставим впереди себя вопрос: какие же конституциональные базы и средовые причины содействуют назойливому развитию личности? К конституциональным факторам относится моторно-агрессивная, сексапильная и общая экспансивная расположенность вместе с подчеркнутым своеобразием и всепостоянством характерологических черт. К расположенности относится также и то, что в детстве эти Личность с навязчивостями и агрессия личности легче и почаще других служат предметом насмешек и подтрунивания и дают на это реакции. Это воспринимается их родителями как неудачливость и неловкость, в связи с чем на их поведение оказывается тормозящее, подавляющее воздействие, чтоб они стали такими же послушливыми и тихими, как другие малыши. К расположенности относится также кротость Личность с навязчивостями и агрессия и приспособляемость со склонностью к подчинению и повиновению, когда ребенок не позволяет для себя спонтанных реакций и поступает в согласовании с тем, чего от него ожидают взрослые. Позднее выявляется прирожденная склонность к обдумыванию всего происходящего, к основательной и обмысленной точности, также мощная чувственная склонность размышлять о прошедшем, которая Личность с навязчивостями и агрессия смешивается с тем, что воспоминания оставляют в памяти этих личностей глубочайший след. И опять открытым остается вопрос, являются ли эти черты нрава и форма реакции на средовые причины прирожденными, либо их причина кроется в особенностях воспитания. Эти вопросы не имеют конкретного решения, и поэтому в каждом определенном случае мы должны Личность с навязчивостями и агрессия пристально изучить, в какой среде рос и воспитывался ребенок. Очевидно, при доминировании энтузиазма и внимания к средовым факторам, в особенности в случаях, имеющих отношение к правовым конфликтам, просто пренебречь наследными факторами. С другой стороны, как надо оценивать средовые воздействия, если у данной личности преобладающим является ужас перед Личность с навязчивостями и агрессия переменами и преходящим? Для наилучшего осознания освещаемой препядствия мы, как и в 2-ух прошлых главах, должны тормознуть на описании ранешних фаз развития личностей с доминированием назойливых расстройств. Идет речь, сначала, о возрасте меж 2-мя и 4-мя годами, когда ребенок в первый раз сталкивается с системой правил ("заветов") и запретов Личность с навязчивостями и агрессия. Эта фаза развития наступает после краткосрочного "райского" периода (Paradieszeit), который характерен для невинного ранешнего юношества, когда не существует запретов, а потребности малыша удовлетворяются без каких-то усилий с его стороны. Она появляется в первый раз тогда, 1 когда желания и побуждения малыша вступают в противоречие с требованиями его воспитателя. Ребенок уже Личность с навязчивостями и агрессия достигнул того возраста, когда ему можно предъявить определенные требования. Вкупе с тем, у него уже так развито "Я", так выражена самостоятельность, потребность в движении и способность выражать свои желания, что он просит от окружающих ублажения собственных потребностей точно так же, как и в безмятежном "райском" периоде предшествующего развития. Он способен больше Личность с навязчивостями и агрессия и выразительнее, в том числе и словесно, проявлять свои желания. Это просит усилий для снятия ограничений, попыток волевым методом преодолеть сопротивление. Время полной зависимости от мамы сменяется новейшей фазой отторжения от нее и все растущим рвением к самостоятельности, фазой, когда ребенок в первый раз гласит "Я", демонстрируя тем, что Личность с навязчивостями и агрессия выяснит и переживает свое отличие от мамы, от деление от симбиоза с нею, во время которого для малыша отсутствует различие меж "Я" и "Ты". Одно временно больше развивается способность обладать своим телом и управлять своими движениями, рвение к экспансии, возникают капризность и своенравие. Эти проявления активности сталкиваются с Личность с навязчивостями и агрессия ограничениями, исходящими от окружающего мира. Ребенок знакомится с тем, что окружающая среда оказывает ему сопротивление, выяснит реакцию окружающего мира на свое поведение, знакомится со своими способностями настоять на собственном и с пределами этих способностей. В этой же фазе, не считая того, развивается очень принципиальная система ориентации в Личность с навязчивостями и агрессия допустимом и недозволенном как предформа категорий добра и зла. Каждый ребенок должен отыскать личное решение проблемы меж рвением настоять на собственном и повиновением, меж воплощением и приспособлением. Итог такового выбора находится в зависимости от взаимодействия причин среды и расположенности. Первым принципиальным и определенным прототипом поведения, являющимся примером переживания как собственной самостоятельности Личность с навязчивостями и агрессия, так и повиновения, является приобретение способностей опрятности. Тут лежат истоки самоопределения малыша, его упрямства и его уступчивости, от связи которых образуются способности опрятности. Потом, когда ребенок равномерно завладевает этими способностями, его упрямство часто является следствием усиленной дрессуры, когда самоутверждение малыша попирается принуждением и наказаниями. Мы уже гласили Личность с навязчивостями и агрессия о том, что ребенок имеет свойство реагировать на воздействия среды, которые противоречат его потребностям, в форме озлобления и неповиновения. В период меж 2-мя и 4-мя годами решается участь экспансивно-моторных и брутальных потребностей малыша, так же как и наружного выражения его своеобразия; в этот период он учится методам переработки Личность с навязчивостями и агрессия наружных воздействий в модели поведения для предстоящего развертывания и развития личности. В этой связи решающее значение имеет то, как ребенок переносит эти 1-ые "заветы и запреты". 1-ые переживания, сопряженные с обучением образчикам неплохого и отвратительного поведения, может быть, связаны с неидеальным чувством греховности. Воспринимая определения "ты должен", "ты не можешь Личность с навязчивостями и агрессия", "на данный момент этого делать нельзя" и т. д., ребенок учится тому, что повиновение - это отлично, а упрямство - плохо и наказуемо. В какой-то момент он вступает в противоречие с этими требованиями, и от того, твердо и принципно либо непоследовательно и с попустительством преодолевается его упрямство и неповиновение, осуществляются Личность с навязчивостями и агрессия ли требования взрослых с любящей напористостью либо без царя в голове, - зависят ранешние воспоминания малыша об окружающей его среде, его своеобразие и спонтанность. В этом заложено осознание импульсов, формирующих его личность. Таким макаром, определяется, будет ли этот человек в дальнейшем владеть здоровым самосознанием, самобытностью и штатским мужеством, будут ли ему Личность с навязчивостями и агрессия характерны упрямство либо слепое подчинение авторитету, которые являются основой для предстоящего развития тоталитарной системы. Так приобретается опыт первого взаимодействия меж волей и долгом, меж " желаю" и "могу", меж "можно" и "нельзя", устанавливающий направление для свободы либо несвободы собственных волевых инстинктов, собственного "сверх-Я", которое психоанализ определяет как Личность с навязчивостями и агрессия действующую с юношества инстанцию, воплощающую обусловленную требованиями среды морализующую совесть, от которой за висит нрав отношений меж естественной спонтанностью и тормозимостью вследствие завышенного самоконтроля. Так требования среды переносятся внутрь (интериоризируются), превращаясь во внутреннего арбитру, который конвертирует заветы и запреты в нравственный императив. В биографии личностей с назойливым развитием мы повсевременно встречаемся Личность с навязчивостями и агрессия с тем, что в ранешном детстве их детская живость и аффективность упорно и агрессивно угнетается и происходит такое видоизменение волевых импульсов, при котором угнетается и тормозится спонтанность и здоровая самобытность малыша. И происходит это конкретно в той фазе развития, когда нужно развивать надлежащие возрасту возможности и эталоны поведения, приводящие Личность с навязчивостями и агрессия к самостоятельности и независимости. Как проявили исследования, 1-ые воспоминания и 1-ые шаги малыша имеют особенное, судьбоносное значение для следующего развития как начальные задатки обучения категориальным методам поведения. Такое обучение начинается тогда, когда ребенок спецефическим образом оценивает происходящие действия, переживая отличия от обычного порядка как небезопасные и вредные себе. Реакции окружающих Личность с навязчивостями и агрессия на его "неверное поведение" (порицание, предупреждение, предостережение, угроза, лишение родительской любви и ласки, наказание) ассоциируются и связываются им с разумеется ненужными импульсами наружной среды. Он приобретает опыт того, что мама отворачивается от него, глядит с укоризной либо наказывает, если он ведет себя шумно, чего-нибудть опрокидывает Личность с навязчивостями и агрессия либо разламывает. При повторении таких ситуаций он пробует быть более усмотрительным, думает о том, следует ли делать то, что наказуемо, держит под контролем свои деяния, становится в некий степени неуверенным и заторможенным. Если в таких ситуациях появляется очень выраженный ужас, то при появлении схожих (наказуемых) побуждений равномерно рефлекторно развивается торможение и Личность с навязчивостями и агрессия угнетение. Становится более понятной упомянутая выше связь меж окружением и "конституциональной предупредительностью" у лиц с назойливой личной структурой: живых, импульсивных, витально-моторных агрессивно-экспансивных деток, естественно, почаще бранят, задерживают и строго наказывают, чем размеренных деток; если они не успокаиваются после порицания, то это угрожает нелюбовью либо наказанием, а может быть Личность с навязчивостями и агрессия, и поболее суровыми для малыша последствиями. Предъявление ребенку лишних для данного возраста требований приводит к тому, что он очень рано становится чистоплотным, благопристойно ведет себя за столом, аккуратненько ест, не лупит и не портит вещи, короче говоря, никаким образом не проявляет вовне свои аффекты. Вот один гротескный Личность с навязчивостями и агрессия пример.

В одной семье малыша заставляли во время пищи держать подмышкой монету - чтоб он не делал излишних движений и выработал отличные манеры. Во время пищи монета не должна была падать.

Послушливый, выдрессированный ребенок, естественно, очень комфортен для родителей, они показывают его окружающим, гордясь своими воспитательными способами и не испытывая при всем Личность с навязчивостями и агрессия этом никаких угрызений совести. На более поздних стадиях развития это приводит к регулированию практически всех качеств поведения малыша, и он находится вроде бы в заключении, когда практически все его витальные потребности удовлетворяются без его личного роли. Ребенок очень рано учится особенному вниманию к себе, он обращен к для Личность с навязчивостями и агрессия себя, и это дается ему ценой непринужденности и спонтанности, чему содействует также гиперболизированный ужас перед наказанием и готовность к переживанию собственной вины. Рождение брата либо сестры в этом возрасте приводит к трудной для малыша переработке: вследствие того, что в этом возрасте у малыша развивается самостоятельность и злость, появляется соответственная возрасту Личность с навязчивостями и агрессия каин-авелева проблематика, при которой показавшийся на свет брат либо сестра воспринимается как конкурент. Если к тому же предки этого не понимают и не упрощают томную ситуацию, то это приводит к появлению затруднительного для малыша положения, когда он обязан поменять агрессивные и брутальные чувства по отношению к братику Личность с навязчивостями и агрессия либо сестричке чувством вины, что рано пробуждает назойливые (насильные) механизмы.

Единственный ребенок у мамы, которая из-за приступов мигрени была в особенности капризна и чувствительна, был должен, приходя домой после игры в саду либо с улицы, снимать обувь и не заносить сор. Когда он играл в квартире Личность с навязчивостями и агрессия и, желая что-то показать маме, вбегал в ее комнату и сдвигал бахрому на ковре, она мягко, но весомо гласила, что он невнимателен и неаккуратен ("аккуратность" было возлюбленным ее словом), доставала гребень, расчесывала бахрому на ковре и предлагала ребенку забраться под стол, чтоб не сорить и не нарушать порядок. Ребенок Личность с навязчивостями и агрессия обязан был повсевременно слушать одно и то же: "Не мешай мне, ты же видишь, что у меня болит голова, что я читаю, что у меня нет времени!"

Мы должны увидеть, что все обычно начинается существенно ранее, чем об этом свидетельствует описанный чуть повыше пример. Приведем заметки из дневника Личность с навязчивостями и агрессия одной мамы, относящиеся к первому году жизни малыша (исключены описания таких мероприятий, которые не вызывают колебаний в их корректности и обоснованности).

"Для тебя пошел 3-ий месяц, когда я стала приучивать тебя к горшку, чтоб ты как можно быстрее стал чистоплотным. Ты был неспокойным и живым ребенком; если ты при кормлении Личность с навязчивостями и агрессия не успокаивался, я обязана была заставлять тебя к порядку, сдерживать тебя и приучивать быть тихим и размеренным. Позднее мне было довольно поглядеть на тебя с укоризной, для того чтоб ты стал послушливым. Очень рано я удостоверилась, что когда я читаю книжку, ты не капризничаешь - это был 1-ый уроки преодоления Личность с навязчивостями и агрессия твоего упрямства. Если ты рыдал, когда я заходила в комнату, я даже пару раз шлепала тебя. Рев усиливался, но я оставляла тебя 1-го, пока ты не изнемогал от плача. Так для тебя становилось понятным, что ты можешь сколько угодно злиться на меня, но не выражать свою злоба ревом. Ты был возлюбленным Личность с навязчивостями и агрессия ребенком; позднее я не использовала к для тебя насилия, и люди удивлялись тому, какой ты послушливый ребенок и как довольно 1-го только взора, для того чтоб тобой управлять. Время от времени я должна была преодолевать саму себя и быть с тобой серьезной и жесткой, но я задумывалась Личность с навязчивостями и агрессия, что все это делается для твоего же блага. Я была строга, так как обожала тебя. Отец в это время был на войне; я одна несла ответственность за тебя; когда он возвратился, то увидел отлично воспитанного малыша".

Всего этого довольно, чтоб показать, что такие детки с юношества приучены тормозить и Личность с навязчивостями и агрессия заглушать свои импульсы, потому что их проявление расценивалось как нарушение поведения либо помеха для родителей. Такое угнетение естественных импульсов становится длительным, вроде бы "2-ой натурой", и в конечном счете преобразуется в рефлекторное, автоматическое. Оно затрудняет выполнение каждого импульса, каждого побуждения, задерживая его и вызывая переработку в плане реакции на вероятный Личность с навязчивостями и агрессия риск, связанный с выполнением этого побуждения и необходимостью решения вопроса о том, не следует ли его отменить. Это почти всегда приводит к тому, что в связи с задержкой и следующим обдумыванием импульс активности слабеет и или становится невозможным, или задерживается в положении двойственности (когда непонятно, можно либо нельзя Личность с навязчивостями и агрессия его воплотить). Эта двойственность имеет тенденцию к расширению, становится неизменным свойством личностей с назойливым развитием и является методом аннулировать либо затормозить побуждения, которые расцениваются как небезопасные и рискованные. На основании произнесенного становится ясно, что у личностей с назойливым развитием сомнения, в самых разных вариантах, играют огромную роль. Они Личность с навязчивостями и агрессия являются защитой от небезопасной спонтанности и таковой утраты самоконтроля, которая потом может вызвать раскаяние либо сожаление. По мере развития обсессивной личности сомнения могут абсолютизироваться, приобретая самодовлеющее значение и представляя собой подмену продуктивной деятельности. Все эти сомнения имеют, в конечном счете, одни биографические первопричины: или я самостоятелен и делаю так Личность с навязчивостями и агрессия, как желаю, или я должен быть послушливым и подавлять свои побуждения. Такие сомнения содействуют появлению у лиц с навязчивостями соответствующей для их медлительности, склонности к колебаниям, нерешительности, откладыванию неотложных дел и волоките. Они оказываются в положении буриданова ишака, который остается голодным, находясь меж 2-мя мешками с сеном и не зная, какому из Личность с навязчивостями и агрессия их дать предпочтение, потому что испытывают неизменные сомнения меж влечением к деятельности и ужасом наказания за нее и не могут принять окончательного решения. Таким макаром, их решения затрудняются вследствие конфликта меж начальным рвением и ужасом, вызванным последствиями этого рвения и связанным с системой наказаний и дрессурой. Схематично это можно Личность с навязчивостями и агрессия выразить таким макаром: сила и глубина колебаний и колебаний находится в зависимости от соотношения подсознательных потребностей и страхов за их реализацию в детстве. Медлительность личностей с назойливым развитием, их двойственность и мучительная нерешительность станут еще больше понятными, когда мы усвоим, что у этих людей сохраняется самообладание и Личность с навязчивостями и агрессия спокойствие только при принятии окончательного и категоричного решения, которое является "полностью правильным", по другому за ним последует наказание. В связи с этим они растягивают процесс решения заморочек, потому что принуждены отыскивать единственно правильное их решение; в неприятном же случае их обхватывает ужас. Лица с назойливым развитием личности присваивают каждому собственному Личность с навязчивостями и агрессия действию осмысленность: их свойство во всем колебаться носит рефлекторный нрав и растет до таковой степени, что любая идея этих людей сопровождается обратной по содержанию. Если импульсы и противоимпульсы стремительно сменяют друг дружку, может появиться ситуация, когда они встречаются (т. е. появляются сразу). В таких случаях наступает пауза, во время Личность с навязчивостями и агрессия которой сменяющие друг дружку рвения - "да - нет - ну и т. д." - соматизируются (перебегают из сферы психологического в сферу телесного) и сопровождаются дрожанием либо заиканием, значащим состояние "чего-то желаю, но не могу" либо "желаю высказаться, но не могу". В конечном счете, оба обратных им пульса появляются мгновенно и Личность с навязчивостями и агрессия вызывают тотальную блокаду деятельности и кататоническое застывание, когда человек сразу гласит и не гласит, закрывает и не закрывает (дверь), т. е. приводят к полному параличу деятельности. Конечной ступенью такового развития является состояние, когда раздражитель и импульс больше не воспринимаются и не поступают в сознание, потому что в целях рефлекторной Личность с навязчивостями и агрессия защиты импульс обесценивается при самом его появлении.


lica-rozhdennie-22-dekabrya.html
lica-sodejstvuyushie-osushestvleniyu-pravosudiya.html
lica-uchastvuyushie-v-processe-bankrotstva-referati-kursovie-diplomnie-raboti-tema-prichini-vozniknoveniya-krizisov.html